Интервью

Лётчик-космонавт, Герой Российской Федерации, 98-й космонавт России Фёдор Юрчихин отвечает на вопросы спецкора «РГ/РБ» Наташи Николаевой

  – Фёдор, давно прошло то советское время, когда люди вашей профессии были такими же статусными и знаменитыми, как киноактёры. Сейчас профессия становится более обыденной, без флёра романтизма. Простите, но вас стало слишком много, и уже никто, кроме профессионалов, не знает имён космонавтов. Вам не обидно?

   – Наташа, вы сами подчеркнули, что космонавтика стала самой обычной профессией. Да, она утратила дух романтизма. Первые космонавты очень много сделали для того, чтобы эта профессия стала реальностью, а не осталась бы только космической экзотикой. Любая профессия проходит такие этапы становления, например, авиация. Вспомните, ведь до сих пор фамилии первых авиаторов гораздо более на слуху, чем фамилии лётчиков сегодняшнего дня. Также и с космонавтикой – она перешла в разряд самых обычных профессий. Каждый год происходит множество запусков, продолжает работать исследовательская космическая программа, и то, что профессия стала обыденной, это не значит, что она стала ненужной. Наоборот, она становится ещё более необходимой человечеству, чем раньше. Ушёл ореол романтизма и необычности тогда, когда космические исследования перешли на новую грань. От космонавтики стали получать практическую пользу.

   – Какую?

   – Например, это новейшие медицинские препараты, полученные в условиях невесомости и глубокого вакуума. Невозможно представить сегодняшний день без спутниковой связи, без телекоммуникаций, без Интернета, (а Интернет сейчас может проходить через космос), без навигационных приборов. Сегодня космонавтика гораздо нужнее, чем вчера. Несмотря на свою обыденность, очень хочется, чтобы профессия пользовалась большей популярностью, чтобы в неё шли молодые люди, желающие связать свою жизнь с профессией космонавта. А таких, к сожалению, становится всё меньше и меньше. И если раньше привлекало уже одно только слово «космонавт», то сегодня надо бороться за умы и сердца молодых людей, объяснять им всю прелесть нашей профессии.

   – А в чём эта прелесть заключается?

   – Дело в том, что сегодняшний космонавт – это учёный. Причём учёный-универсал, профи в различных направлениях. Человек, работающий как на борту космической станции, так и способный выйти в открытый космос, и способный сделать там ремонтные, восстановительные и монтажные работы, причём часто на грани мужества и отваги.

   – Фёдор, а есть какая-то узкая специализация?

   – Конечно. Это, в первую очередь, инженерия ракетно-космической отрасли, геофизика, астрофизика, экология, медицина, биология, география. Наши специалисты проводят экологический мониторинг Земли, медико-биологические эксперименты и исследования, связанные с животными и растениями на борту в условиях невесомости. Прелесть нашей профессии в её многогранности.

   – Ваш первый полёт в 2002 году проходил не так долго – всего 11 дней. А второй?

   – Второй полёт длился 197 суток, я был командиром экипажа МКС по программе основной 15-й экспедиции, вместе с Олегом Котовым и Чарльзом Шимоньи (Charles Simonyi). За это время мы совершили три выхода в открытый космос, где провели в общей сложности почти 19 часов.

   – С вами летала Сунита Уильямс (Sunita «Suni» Lyn Williams), которая этим полётом установила рекорд пребывания женщины в космосе. Как вам леталось такой длительный период с дамой?

   – Нормально леталось. Женщины-космонавты составляют достаточную часть профессионального содружества в нашей области, и никаких проблем не было. Кстати, и в первом коротком полёте с нами тоже было две женщины.

   – Думаю, что человеческие чувства и эмоции ещё никто не отменял на Земле, да и, вероятно, в космосе тоже. Не возникали романы?

   – В первую очередь мы коллеги по профессии, одинаково преданные своему делу. В космосе нет места для романов – в космосе есть место для работы. А вот на Земле есть несколько пар, которые связали себя узами брака.

   – У вас были нештатные ситуации, когда становилось по-настоящему страшно? Я знаю, что из-за повреждения кабеля, который соединял пульт управления спуском с аппаратурой «Союза», у вас произошёл неуправляемый баллистический спуск во время второго полёта?

   – Я должен сказать, что произошёл именно баллистический, а значит управляемый спуск. Это была ситуация, предусмотренная в качестве резервного варианта приземления. Она заключалась в более крутой траектории приземления и, следовательно, изменении точки попадания. Эта точка была сдвинута, но она была известна. Именно потому, что она была известна, вторая комплексная поисковая бригада уже через три минуты была около нас. А через 7 минут нас уже достали из космического корабля. Риск возникновения нештатных ситуаций наши учёные стараются свести к минимуму, и поэтому все варианты, закладываемые в программу, чётко просчитаны. Но при баллистическом спуске, конечно, перегрузки гораздо больше.

   – А какая ещё была нештатная ситуация?

   – Когда мы почти на трое суток потеряли все компьютеры российского сегмента. Работать становилось невозможно, потому что установленная на борту резервная система рассчитана только на 45 – 50 суток, а для запуска основных систем нужны были компьютеры, которые не работали. Но такая ситуация не вызывала чувства страха, скорее мы просто расстроились. Мы понимали, что с нами работает огромная армия специалистов, которая нам поможет. И все вместе мы справились с этой ситуацией. А вот если бы мы не нашли выход из положения, то ещё неизвестно, как бы сложилась судьба экспедиции.

   – Фёдор, ваше отношение к уфологии и проблемам НЛО. Верите, встречали ли?

   – Слава богу, нет. Уверен, что на просторах Вселенной жизнь человека уникальна. Вместе с тем я не могу сказать, что жизнь есть только на Земле. Безусловно, жизнь есть и в других галактиках, в других измерениях. Что такое контакт? Я считаю, что контакт происходит тогда, когда ты стараешься не навредить другому существу. Это значит, что ты уважаешь его мировоззрение, культуру, традиции, религию, ни коем образом не применяя силу по отношению к другому существу. Я говорю о земных понятиях. А теперь давайте посмотрим, что будет с нами, если к нам будут относиться так же, как мы относимся к другим – себе подобным. Разве мы всегда способны уважать религию или мировоззрение других людей? Поэтому, я считаю, что если и будет контакт с другими существами, то лучше бы он состоялся как можно позже. В первую очередь, мы сами должны быть готовы к таким контактам. А пока мы не можем разобраться друг с другом на своей планете. Надо начинать поиски контактов с другими, научившись контактировать друг с другом. К сожалению, человечество этому ещё не научилось, и пока в большинстве случаев разговаривает с себе подобными исключительно с позиции силы. А если придёт другая, более мощная сила? Тогда во что превратимся мы? Ведь люди долетели только до Луны. А можно предположить, что другие цивилизации находятся на более высоком уровне развития. Считаю, что в основе такого понятия, как «контакт», лежит терпимое отношение друг к другу. Я знаю одну планету во Вселенной, где эти правила всячески нарушаются.

   – Вы правы, нам не хватает толерантности. Полёты в космос изменили ваше мировоззрение?

   – Да, безусловно. Приведу слова одного американского астронавта, с которыми я полностью согласен: «Каждый из нас, улетая в космос, является патриотом своей страны, но все мы возвращаемся оттуда патриотами Земли».

   – А сверху видны войны, вооружённые конфликты, горячие точки?

   – Видны, и это очень страшно. Войны, пожары, разрушения после тайфунов – это очень страшно.

   – Фёдор, какая часть Земли из космоса кажется вам самой красивой?

   – Безусловно, ты всегда смотришь на ту часть Земли, где ты родился, где живут твои родные и близкие.

   – У вас, насколько я знаю, это Греция. Эллада, наверное, прекрасна со всех сторон?

   – В Греции живут мои родители. Для меня так же красив Батуми, где я родился, для меня дорог подмосковный город Щёлково, где живёт моя семья. Ещё в первом полёте, поразившись красотой Земли, я пообещал самому себе обязательно сделать снимки, чтобы показать эту красоту людям. И вот уже прошла большая фотовыставка «Мой дом – Земля». Как же красивы сверху Камчатка, Эльбрус, Кавказ, Южная Америка!

   – Какие следующие шаги должны быть предприняты в космонавтике и каковы перспективы пилотируемого полёта на Марс?

   – Сейчас очень много говорят о Луне и Марсе. Безусловно, такие шаги необходимы, но я твёрдо уверен, что сначала мы должны пойти на Луну и только потом на Марс. Человек не должен повторять ошибок истории.

   – Что вы имеете в виду?

   – Вспомните, сколько лет назад человечество полетело на Луну? Сорок лет назад. И с тех пор в течение сорока лет больше не предпринимаются никакие попытки в этой области.

   – Вы считаете, что это был ненужный или преждевременный шаг?

   – Нет, это был революционный шаг. Но человечество только-только начало осваивать Луну с помощью спутников, и тут же появились люди на Луне. Если уж идти на Марс, то это не должна быть одноразовая или единичная экспедиция, а планомерное развитие полётов в «ту сторону». Говоря о Луне и Марсе, мы часто забываем о такой планете, как Земля. А ведь космонавты проводят основную массу экспериментов, направленных именно на исследование самой Земли. Чтобы не получилось так, что мы полетели на Луну или на Марс только потому, что сегодня Китай и Индия тоже говорят об этом. Так быть не должно. Надо уже научиться делать глобальные исследовательские шаги совместно, а не вопреки другим странам. Безусловно, надо развиваться и в сторону Луны, и в сторону Марса, но при этом не забывая о развитии программ околоземных космических станций.

   – Фёдор, вы сейчас упомянули Китай и Индию. Насколько сейчас Россия доминирует в вопросах освоения космоса?

   – Я достаточно хорошо знаю программы космического развития многих стран, и, к сожалению, могу сказать одно – Россия сегодня не доминирует в исследовании космического пространства.

   – Вам это не обидно?

   – Это очень болезненный вопрос. Это вопрос к руководству нашего государства. Можно найти тысячу причин, но я глубоко убеждён в том, что мы просто разбазариваем тот золотой запас и тот уникальный генофонд, который мы пока ещё имеем. Наши учёные и наши инженеры всегда славились тем, что в короткий период и за гораздо меньшие деньги они могли добиться поставленной цели. А сейчас мы всё это теряем. И вот ещё о чем хотелось бы сказать. Сейчас много проводится дискуссий о том, что космос должен приносить деньги. Но не может отрасль, которая работает вместе с фундаментальными науками, работать на коммерческой основе! Да, сейчас это достаточно затратные вещи, но на самом деле своими исследованиями мы закладываем будущее нашего государства. Наша страна может и должна участвовать в освоении космоса, и будет очень жалко, если во всемирных или совместных научно-исследовательских программах освоения космического пространства не будет места для России.

   – Если уж говорить об экономической стороне, давайте вспомним о космическом туризме. Кто такие современные космические туристы, для чего их берут и просто ли это люди, которые могут себе позволить купить билетик за 20 млн. долларов?

   – К сожалению или к счастью, такое движение существует. Но я против самого слова «турист», потому что у этих людей есть нормальная и адекватная программа космического полёта. Это не просто люди, которые купили билет и дальше их кто-то обслуживает. Они проходят всю необходимую тренировку, для того чтобы научиться самим себя обслуживать в условиях невесомости, то есть уметь проводить эксперименты, уметь вести связь, а в случае возникновения нештатной ситуации – спасти себя и помочь членам экипажа. И пока туристы не сдадут этот необходимый минимум – они в космос никогда в жизни не попадут, даже если заплатят и 100 миллионов. «Туристы» – это термин, придуманный прессой.

   – Фёдор, наше интервью проходит в день Светлого Христова Воскресения. Скажите, насколько совместима тема религии и космоса, и что для вас значит Бог?

   – Когда я был в Греции, меня спросили – во время полёта ощущается близость к Богу? На такие вопросы я всегда отвечаю однозначно – нельзя быть ближе к тому, кто всегда находится у тебя в сердце. Отношение к религии у каждого человека индивидуально. Я не стал ни дальше ни ближе к Богу. Он всегда был и есть со мной. Это моё отношение к нему, и, наверное, его отношение со мной.

   – Я благодарю вас за интервью, и желаю удачного полёта, который состоится летом!

Источник: Russkaja Germanija


ЕСТЬ ПОСАДКА!